Ряд деревьев закончился. Еще одна спичка. Тянущийся по земле кровавый след.

– Вперед, вперед, – повторял Эван, и они пересекли следующий ряд елей, пробираясь спиной к спине.

– Боже праведный... – прошептал Мак, и Харди оглянулся через плечо на звук его голоса.

На дереве висело то, что осталось от Доннельсона. Половина его лица была напрочь снесена, а шея свернута так, что голова безжизненно свешивалась ниже плеча. Из вспоротого от паха до груди живота свешивались оставшиеся внутренности.

– Звери проклятые! – закричал Мак, вскинул автомат и стал поливать деревья очередями. Харди поддержал его и во все стороны полетели ветки, хвоя и куски коры.

– Мак, нужно возвращаться к стене, – крикнул Эван, прекратив стрельбу. – Ребята подумают, что мы напоролись на целую дивизию...

– А где же Кабрини?

– Не знаю. Но вряд ли он остался живым...

– Лейтенант, я...

– Я не знаю, что произошло, – перебил его Харди, – но мы вернемся сюда со всем отрядом, прочешем это проклятое место, найдем тело Кабрини и похороним Доннельсона. Уходим!

Он развернулся и заторопился в темноте по направлению к стене. По крайней мере, так он надеялся, но не нашел в себе смелости сказать, что он не совсем уверен, в какую сторону нужно идти.

Мак побежал за ним. И тут Эвану показалось, что он услышал сзади злобное рычанье и топот бегущих ног, которые как будто обгоняли их за деревьями.

Он резко остановился и Мак налетел на него сзади.

Раздался громкий протяжный вой, от которого у обоих разведчиков дыбом встали волосы.

Он звучал впереди их.

– Что же это за дьявольщина? – прошептал насмерть перепуганный англичанин. – Вроде похоже на собаку...

В детстве отец брал Эвана на охоту и они иногда охотились с собаками. Тогда-то ему и приходилось слышать, как воют собаки ночью, но этот звук совсем не был похож на безобидный собачий вой.